На выставке этого художника важно не побояться поднять глаза к потолку и увидеть падающее тело, на секунду застывшее в пространстве, понять, как стены можно собрать, словно легкую ткань занавесок. Скульптуры Даниела завораживают, порой пугают неожиданностью, но поражают зрителя до глубины души.

Даниэль с большой любовью относится к своим произведениям, создавая удивительные формы и структуры.
В работе он использует самые различные материалы: штукатурку, пену, резину, краски, и, смешивая их, достигает нужные визуальные эффекты.

Художник является основателем архитектурного бюро «Snarkitecture», компании «Films of the Future», работает на стыке архитектуры, дизайна, скульптуры, кино, театра и моды. Безошибочное чувство пространства и способность к диалогу со зрителем позволили ему добиться успеха как в области сценографии, так и в сфере изобразительного искусства. Работы Аршама регулярно экспонируются в галереях и музеях всего мира, от Лондона до Токио, в том числе, в престижном пространстве нью-йоркского Музея современного искусства и Нового музея.

Творчество Даниела – это обман пространства, иллюзия, которую, тем не менее, можно изучить и потрогать. На его выставках скульптуры обычно размещены на стенах и потолке. Главное, чтобы зритель был готов к тому, что посреди комнаты может свисать гигантский узел, а часы сползать по стене. Скульптуры одновременно вызывают беспокойство и гипнотизируют зрителя. Создаётся некий мистический эффект, и посетитель погружается в атмосферу фантазий художника.

Художник отмечает, что у многих его работ нет конкретного значения, есть только несколько потенциальных, которые как будто существуют во сне, где невозможное и нелогичное становится материальным и реальным.

Аршам давно завоевал популярность в Европе, его работы во многом отличаются сверхсовременным подходом. Формат 3D в области архитектуры еще шире раскрывает пространство визуальных возможностей, особенно, если перед вами работы талантливого человека, который находится в постоянном поиске новых творческих идей.

Посмотрев на картины художника Филипа Балроу, даже человек с отличным зрением задумается о том, все ли в порядке у него с глазами и что не так с резкостью на этих картинах. Художник месяцами совершенствовал свою технику, стараясь, чтобы его картины были максимально размытыми, а силуэты больше походили на яркие пятна непонятной формы. Ведь далеко не все видят мир таким загадочным и непонятным как близорукий человек, забывший дома очки на столике рядом с кроватью.

Работы Балроу имеют разные сюжеты и композиции, но серия «портрет» («the portrait»), где изображены портреты простых людей, жителей городской суеты, является визитной Филипа. Особенность этих картин состоит в фокусировке первого плана: четкие линии, проработанные портреты; в то время как фон остается «иллюзорным». Многие работы художника написаны цветовыми пятнами, абстрактными формами, исключающие резкий контур фигур людей и окружающего мира. Таким образом Филип пытается донести до человека мысль о красоте мира во всех его проявлениях.

Понять, что художник изобразил в своих картинах несложно: главное иметь общее представление о том, что происходит вокруг, включить ассоциативное мышление и полагаться не на зрение, а на другие чувства, тогда абстрактные кляксы и фигуры превратятся в опознанные объекты, в которых запросто можно узнать людей на улицах и в парках, на пляже и в магазине. Очертания домов и автомобилей перестанут сливаться в одно целое, и мир снова станет привычным, понятным, узнаваемым. Однако ощущение туриста в родном городе все равно останется, и в этом есть своя прелесть. Всем известна поговорка, что если мы чего-то не видим, это не означает, что этого на самом деле не существует. Быть может, нужно поменять точку зрения и угол обзора, включить воображение, и тайное станет явным, а непонятное обретет границы и формы. — S

Яркая живопись этой художницы поражает не только разнообразием красок, но и динамикой, отчего картины кажутся фотографиями, сделанными пьяным человеком, причем на очень большой скорости и с длительной выдержкой. Огни вывесок, витрин, окон и фонарей, вечно спешащие прохожие, зашкаливающие стрелки на спидометрах автомобилей, работающие 24-часа в сутки магазины, не смолкающие всю ночь динамики ночных клубов и пропитанный скоростью воздух. Американская художница польского происхождения Александра Пакула пишет картины, в которых воплощает ночную жизнь городов США.

Александра всю свою жизнь прожила в мегаполисах и поэтому она часто задумывалась о том, как изобразить крупный город во всем его разнообразии. Ей удалось создать совершенно новый стиль живописи, сочетающий в себе фотореализм, экспрессионизм и импрессионизм. С помощью ярких цветов Пакула передает динамичную энергию мегаполиса, который никогда не спит. Уникальную технику художница придумала сама и назвала её «визуальное опьянение». Пакула пыталась передать ощущение от ночного мегаполиса с помощью размытости, пятен, бликов и нечёткости изображения.

Художница изображает на картинах «мир визуальной интоксикации», который, по ее собственным словам, ярче всего отражается именно в жизни ночного города, когда солнечный свет заменяют огни рекламных витрин, вывесок, фонарей, гирлянд, автомобильных фар и окон многоэтажных домов.

Художница намеренно избегает в своих картинах четких линий и сюжетов. Она воссоздает ощущение «головокружения» и беспорядка, на каждом из ее произведений есть что-то ускользающее и неуловимое, ведь ночью все совсем не такое, каким оно кажется. Очарование, желания, соблазн – пожалуй, эти три слова лучше всего характеризуют картины Александры Пацулы, и именно их автор чаще всего повторяет, рассказывая о своих работах.

Джозеф Кошут является одним из пионеров концептуального искусства. Еще в детстве он посещал школу дизайна, брал уроки у великих художников. Став юношей, скульптор жил в Париже, путешествовал по Северной Америке и Европе, вдохновляясь на создание шедевров. Именно поэтому свою знаменитую работу «Один и три стула», ставшую образцом концептуализма, он подарил свету будучи еще студентом.

«Стул и три стула» – одна из самых известных работ концептуализма Кошута. Для художника не имеет значение, какой стул изображен, важно, чтобы стулья на фотографии были одинаковы. Чистая идея, ничего больше. На стульях он не остановился, и в том же 1965 сделал серию «Предмет и три предмета»: лопата, цветок, зеркало, стекло, фотография. Каждый раз Кошут придумывает новую формулу предметов, не повторяясь.

Кошут утверждает, что время старого искусства подошло к концу. Он убедительно доказывает, что художники не нужны, так как они ничего не производят. Кошут использовал язык сам по себе как средство, и результатом стало концептуальное искусство – интеллектуальная провокация, в которой слова заменили образы и объекты. Этот переход обозначен в серии First Investigations (с подзаголовком Art As Idea As Idea), которая включает словарные определения слов, таких как «вода», «значение», «идея». Кошут стремился показать, что искусство заключается не в самом объекте, а в идее или концепции работы.

В серии Text/Context, художник размещал предложения об искусстве, языке и их социально-культурном контексте на щитах. В 1981 он начал использовать теории Зигмунда Фрейда в серии Cathexis, в которой совместил текст и фотографии живописи классических мастеров. В его Zero and Not , слова были механически отпечатаны на бумаге и затем частично заклеены лентой.

Через 4 года после первой известной работы «Стул и три стула» он напишет не менее знаменитый текст – радикальный «Манифест концептуализму», где открыто делает предположение, что каждый последующий художник опровергает то, что сделал его предшественник. Кошут также поднимает тему эстетики: произведение может быть или не быть красивым, однако красота произведения не определяет, относится ли оно к искусству. То есть нельзя оценить произведение с позиции «нравится – не нравится».

Искусство не может нас развлечь, занять. Искусство не может показать что-то удивительнее, чем то, что есть в реальном мире сейчас. Единственное, что имеет смысл – это размышление искусства о самом себе. — S